Об авторе admin

anita

Сегодня как-то пусто на душе.
И целый мир как-будто отвернулся.
Тошнит от лицемерия уже…
Мне в сердце кто-то влез и не разулся…

Намусорил, осколков набросал,
Мечты разбил и затоптал желанья…
Другой-жалел и мысли собирал,
А третий перебил других старанья…

И так входили люди в душу мне…
Рассказывали тайны и секреты.
Кто-о долгах шептал, кто-о весне…
А кто-то о любви, пришедшей летом…

Я слушала, вникала и потом
Слезами обливалась почему-то.
Я так переживала обо всём…
И обо всех, кто в душу лез обутым…

Топтали, я терпела как могла,
Прощала и на помощь отзывалась…
И душу я свою не берегла.
Она непониманьем наполнялась…

Разрезала как яблочный пирог,
Сердечко, и прохожих угощала…
Давился кто-то, кто-то есть не мог,
А в ком-то просто совесть заиграла…

Взлетаю я с израненной душой,
Парю не высоко, но над землёю,
Есть светлый мир души, пусть небольшой,
Но я для всех ту дверцу приоткрою…

Пусть даже будут дальше мне кромсать
Измученное сердце, не стесняясь,
Я буду людям душу открывать.
И буду верить им, не сомневаясь…

Мёд из одуванчиков

Дорога в город не освещенная, даже знак поглотила какая — то темнота. Въезд в парк, тишина.
****

День города, мы медленно идем, сегодня там будут снимать передачу «Играй гармонь любимая». Все наряжены, с музыкальными инструментами, мы занимаем скамеечку, поем песни о своем городе.
****

Утро мрачно, все темное. День расписан по часам.  Не очень удобно сидит повязка. Задевает бант на голове.
*****

Мы идем с огорода, перекапали все грядки. Садимся на берегу Свири, мне дают сваренное яичко. Мимо идет теплоход, волнуется вода. Неожиданно накатывает волна и мочит ноги, следующая волна накрывает полностью, меня смывает и тащит течением. Они с мамой успевают меня словить.
****

Морось на стекло машины. Мы подъезжаем к нижнему рынку, неудобная парковка. Я не знаю куда идти, стоим с братом, какая — то женщина указывает путь. Я у дверей, не хочу входить. Выходит мама, берет по руку, заводит. В помещении еще холоднее, чем на улице. Кружится голова, меня ловит Тетя Тоня. Я не любила в детстве ее голубую куртку.
****

Мы ходили по улицам в морозные зимние ночи. От вокзала до дома, нас встречали с ночной электрички, она ехала очень долго, в ней было жарко. На улице мороз. Чистое небо и звезды. Вся дорога в ледяных дорожках, мы катаемся по ним, тащим сумки. Скоро, вот – вот уже, теплый свет из окна кухни на 3 этаже. От этого света всегда веяло теплом, домашним уютом, запахом дров из титана.
****
В зале много стульев, я не знаю куда сесть, хоть они и пустые, в зале всего пара тройка человек. Стол под наклоном. Я пытаюсь прочитать все золотые буквы. Давление поднимается, в ушах неприятный писк и стук.
***
Комната в мелкий цветочек, мы вместе делали ремонт. На всю квартиру раздается звук «Витофона». Почему я в детстве понимала, что он не помогает даже от синяков? У него 8 режимов. Мелодию каждой мы знаем наизусть, завываем ее с братом, кто круче тот и выиграл.

****
Картинка нечеткая, как будто пелена на глазах. Приходят люди. Боже, почему так все постарели? С каждым из них я проводила мгновения детства.

****
Как всегда дома праздник. Накрыт огромный стол, много народу и везде яркий свет. Смена блюд  один за другим, а за столом разливаются песни. У всех такие шикарные голоса, не нужна никакая Пугачева, Ротару… Мы делали сканцы. Это были настоящие праздники, таких уже не существует в природе – яркие вспышки, калейдоскоп нарядов и песен.

****
Я считаю пришедших врагов. Один, два… Но разве сюда приглашают? Время исчезло. Просто взорвалось или растянулось. Кажется, что я тут целую вечность, а может пару минут. Стульев уже не достаточно, некоторые стоят. Я не могу смотреть на брата, маму, тетю — мне  просто невыносимо больно. Сказали зажечь свечи.
Август и начало осени – сбор грибов. Мы едем на какой — то километр, одетые странно, в резиновых сапогах и с ведрами.  Как так можно ходить по лесу несколько часов и не заблудиться? Мы неизменно выходили к нашей станции. Однажды мы увидели огромную змею, ее чешуя блестела на солнце, помню ее ускользающий в кусты хвост. Я так и не научилась мариновать волнушки, хотя раньше хотела. Да и с грибами у меня не сложилось.

****
Такой холод, что я перестала чувствовать тело. Нужно нести все цветы в машину, мы забираем их. Загружаемся сами. Хорошо, что дождь перестал, от него еще тоскливей. Водитель трогается, мы едем к дому. Красный бархат кажется каким — то неуместным и ярким.
У дома расставляют стулья. Сколько соседей вышло…

****
Каждое утро мы прибегали с Глебом в большую комнату и запрыгивали к ней на кровать. Я как сейчас помню пупок, на который мы нажимали с братом, по очереди, я даже не знаю – зачем? Утром была гимнастика. Раньше на тканых половиках лежа у кровати. Я даже сейчас не смогу так согнуться как она в свои годы. Позже это просто тряска ног и руг лежа на кровати. Они всегда были такими пухленькими, мягкими. Куда это все ушло?

****
Начинаешь видеть детали. Когда то в детстве мне купили зонтик — трость, я была рада такому подарку, но если бы я знала, что придется сейчас держать его.
Снова в машине, едем в церковь, в которой меня крестили. Рядом на клумбах до сих пор не замерзли цветы, они тоже не уместно яркие.

****

Была очень интересная серия книжек – сказки народов мира. Каждый том был подписан «Сказки народов Азии», «Сказки народов Африки» и т.д. Вечера мы любили проводить в маленькой комнате за чтением книг. Конечно, мы и сами умели читать, но у нее это получалось лучше. Когда то она научила нас с Глебом играть в «дурака», хоть мы и умели и играли втроем – погоны были всегда нашими, нам стоило нереального труда обыграть ее. По рассказам брата, когда он был уже взрослым, а у нее уже не было сил и здоровья, все равно приходил и просил поиграть.

****
Длинна молитва, длиною свечи. Она заканчивается, но отчаянно хочется, что бы она была бесконечной. Необъяснимое чувство. Потом губы – ко льду. Такой холод, что обжигает. Я боюсь упустить хотя бы один фрагмент одежды, нежно зеленый цвет костюмчика, кружево на блузке. Хочу успеть дотронуться до самой мягкой в мире руки. Кладут крышку, такое чувство, что кусочек сердца остался внутри.

****

Утром всегда была разминка. На наших половичках. Такие плетут все бабушки, особенно на севере. Вот бы мне иметь такую растяжку, хотя бы в 25. Потом обязательно разминка на диске для пресса и позвоночника. Я не могу и сейчас заставить себя делать утреннюю зарядку, никогда не могла.

****
Мы идем по кругу и выходим из церкви. Привычно загружаемся в машину. Я пытаюсь запомнить ощущения от красного бархата своей ладонью. Так страшно, что этот бархат станнит нам всем последним пристанищем. Мы проезжаем остатки ее родильного дома, он из красного кирпича и полуразрушен.  Он стоит на дороге,  которая через лес ведет на кладбище.
****
В свои сопливые 10 лет я получала наказание с братом. Стояли на горохе коленями. Так, говорили, еще до войны наказывали провинившихся. Она нас всегда защищала. Лишь однажды мы разозлили ее так, что нас лупили мокрой половой тряпкой. Нам было смешно, мы убегали, я залезла под кровать, но и туда прилетало. Ей было уже тяжело, но она нас хотела наказать. Почему это было так весело.

Дождика нет, мы идем привычной дорогой к могилкам дедушке и прабабушки.  Дважды мы оставались тут с Глебом в одиночестве, красили оградки. Никогда не думала, что тут хватит места и на третьего. Но почему то легче от того, что она будет лежать рядом с мамой и мужем.

Морозный вечер, мы идем по хрустящему снегу за водой. В городе было 2 родника: из одного текла «мертвая вода» и из другого «живая». Утром нужно было обязательно приносить «Живую», а вечером мы ходили за «мертвой». Я не знаю, почему так и для чего, но это было правило. Мы везли канистру и это всегда казалось бесконечно долго и далеко. Мы просто разговаривали.

Яма выкопана, туда помещается маленький гробик красного бархата. Он медленно и аккуратно опускается вниз, пропадает из вида и касается земли. Нам объявляют, что можно кинуть землю. Горсти земли глухо ударяются об крышку. Начинают закапывать.
******
Одно лето мы провели на грядке, которую выделил на своем участке знакомый. Нужно было ходить туда, копать, поливать. Я помню эту дорогу и грязные от земли ноги. У нас был целый урожай своей зелени, овощей. Это было безумно приятно, хотя мы и ленились бегать туда на полив.

На могилку выкладывается все цветы, их отказывается очень много. Выглядит – как огромный букет. Это кажется, живое пятно среди крестов и деревьев. Ставим фотографию. Откуда в человеке столько слез?

****

Раньше мы ездили на дачу к тете Розе. Маленький домик с баней и прекрасной природой, не смотря на змей, живущих в ближайших оврагах. Она любила жар и пар, но только правильный. А я до сих пор с трудом переношу это. В моей памяти она сидит спиной к окошку, вокруг густой пар и только очертания видны в дневном свете. Потом я убегаю – кто то сказал, что поддаст жару, а я боюсь, что задохнусь среди этих веников и бревен.
****
Мне кажется, что нужны целые годы, чтоб понять, осознать и принять. Это такая боль, которая не уходит от нас уже никогда. И чем ближе тебе человек, тем глубже остается рубец. Страшно, что с одного такого рубца жизнь твоя начинает вести счет, и к последнему твоему дню может и не остаться живого места. Вряд ли это не будет больнее.
Нет больше  Лапушки.

****

Мне было лет 5-6. Летом мы ехали куда — то далеко за город, в какие — то поля. Мы выходили из автобуса и перед нами расстилался нескончаемый желтый ковер. Это были луга, на них не было места ничему – все покрывали желтые головки одуванчиков. Солнце их освещало,  и смотреть было невозможно, они ослепляли яркостью. Они мне казались нереальными, огромными, до пояса. Нам приходилось идти сквозь это желтое море как можно дальше от дороги. Когда мы доходили до места, доставались пакеты, мы начинали собирать желтые шляпки. Потом мы привозили домой наш сбор, мыли, очищали и… варили. Я помню огромную кастрюлю, в которой плавали эти желтые цветки. Их мешали, сахарили, снова мешали. А потом этот отвар, чудесным образом превращался в мёд. Мы ели его долгими вечерами. Я давно его не видела, не пробовала, но каждый раз, когда я вижу желтый, или даже белый,  одуванчик я вспомню её.

 

У Бога все живы. А у меня жизнь остается в маленьких предметах – в вазе, глиняной овечке,  кассете группы «Демо», золотом сердечке, крестике, травах, книжках в стеллаже, клене за окном.
И издалека раздастся снова «Кирги – на – на, кирги — на – на…».

Почему люди уходят? Что они находят там, в дали,где обитают мечты?

Не хватает искренности, чтобы мне описать в словах все мои чувства с мыслями. Такой момент, когда ты переживаешь все события как в мыльном пузыре. Происходящее замылено, звуки притухают, а ты висишь и думаешь — правда ли это?

Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить,дай мне мужество изменить то, что я могу изменить. И дай мне мудрость отличить одно от другого.

Маша и яблоки

Или FAQ

Представьте, что вы дружите с Машей. У Маши есть три зеленых яблока. А вам этих яблок нужен килограмм, красных.
И в данной ситуации разумным было бы пойти на рынок и купить килограмм красных яблок у того, кто готов вам продать килограмм красных яблок. Но рынок – это так абстрактно, так далеко – а вдруг там вообще никаких яблок не будет? А вдруг санитарный день? А Маша – вот она здесь стоит, она классная. И вы делаете смелое предположение, что килограмм красных яблок у Маши все-таки есть. В глубине души. А если приложить соответствующие усилия, она вам их отдаст. Ведь это было бы очень кстати.

«Маш, а хочешь, я тебя в кино свожу?» – добродушно интересуетесь вы. Маша удивлена, но она, наверное, хочет, тем более, что вы делаете вид, что вам это абсолютно не тяжело. Вы ведете Машу в кино. Но после этого килограмма красных яблок у вас не появляется. «Что за фигня?» – думаете вы и ведете ее в кафе. Вы гуляете с ее собакой. Вы клеите ей обои. Вы ремонтируете ее машину. И ничего не происходит. «Да что же ты за сука такая» – возмущаетесь вы и предлагаете ей переехать к вам. Цена килограмма красных яблок взлетает до небес. Какой там рынок – теперь вам принципиально получить свои яблоки именно у Маши. Вы говорите себе, что это судьба. И здесь уже ясно, чем дело кончится: придет день, когда кто-то будет кричать: «Я на тебя жизнь положил, а тебе для меня паршивых яблок жалко», кто-то будет рыдать в ответ: «Да нет у меня никаких яблок, с чего ты взял?».

Действительно, с чего? Я сознательно не беру ситуацию, когда коварная Маша старательно вводит вас в заблуждение, потому что ей тупо нравится ходить в кино (хотя часто именно это и происходит). Но сплошь и рядом случается так, что мы не до конца честны в своих намерениях, а у окружающих людей просто нет того, что нам нужно: килограмма красных яблок, желания рожать от нас пятерых детей, потребности в совместном отдыхе, способности говорить по душам, банально – любви к нам и, соответственно, возможности эту любовь демонстрировать. И это нормально. Точно так же, как нормально хотеть всех этих замечательных вещей. Ненормально – заниматься рэкетом, пытаясь вытрясти из первого симпатичного человека, затесавшегося поблизости, то, чего у него нет – только на том основании, что «в глубине души» у него это, возможно, отыщется.
Не отыщется. Если у кого-то что-то для вас есть, он этим поделится сам. Не из глубины души – а от всей ее широты.

Такая вот хорошая поучительная сказка. Видимо, сознательно автор еще не брал к рассмотрению ситуацию, когда Маша по каким-то сложным духовным причинам очень хочет подарить тот самый килограмм красных яблок именно тебе. Ни Коле. Ни Ване. Ни даже Паше из соседнего подъезда, хотя он на эти яблоки давно недвусмысленно косится голубым глазом. А тебе. Но проблема в том, что тебе это нафиг не надо. У тебя, может, на яблоки вообще аллергия. Но Маша так искренне хочет тебе их подарить, что ты берешь эти чертовы яблоки — и да, приглашаешь Машу в кино (вроде ж как вежливый), потом ведешь ее в кафе, потом предлагаешь к себе переехать… а зачем? Ведь тебе всего лишь подарили яблоки. Которые ты, кстати, мог не брать. Или взять и сказать «спасибо». Или закончить благодарственные мероприятия на финальных титрах фильма, который шел в том самом кинотеатре, куда ты ее повел. Но нет же, нет. Или – другой вариант – не берешь эти яблоки. Ну аллергия у тебя, и хоть ты убейся, Маша. А потом она смотрит на тебя так долго и жалобно, что ты чувствуешь себя последней скотиной… зато ведь вроде как по-честному всё…. или нет?
Или да?

Майский бред или like a phoenix

Нет, ну, правда. Что такого в том, что я нашла время для блога именно тогда, когда должна писать диплом? Все же логично. Когда плохо – пишу. А сейчас мне так плохо, что это сравнимо исключительно с автобусом, который едет прямиком в ад. Осталось только разобрать старые заметки)

31.12.2014

Я искренне благодарна этому году за все. За то, что поменяла старую — добрую ресторанную работу ( как бы я от тебя не устала — помнить буду всегда и благодарна) на работу о которой многие только мечтают. У меня появился второй дом — небо. Я поняла, что нет невозможного : успеть на 2 учебы, жить ночью, учиться все лето, не тратить деньги на фигню и многое другое.

Всем все по мыслям и поступкам!
Я рада, что сделала то, о чем думала 3 года. Кроме того — смогла отпустить обиды.
Год забрал у меня людей, но и сохранил.
Вселенная знает — как лучше. Рано или поздно она разводит нас с ненужными людьми и сводит с нужными.
Наконец то я чувствую себя гармонично, в равновесии и балансе. Все пустоты внутри меня заполнены! Спасибо тебе за это!
Это год цветов, уток и самолетов!
Дальше — больше! Дальше — лучше!

Возможно это был пост о страдании, а возможно об очищении.

Со школьными друзьями нужно уметь прощаться вместе со школой. Институтских товарищей пора забывать через год после окончания. Приятели из интернета должны оставаться в интернете, и не приведи Господь их оттуда выковыривать. Всему своё время, своё место и свой срок годности.
Первая любовь — она как первые штаны: поносил, порадовался, вырос и выбросил. Хранить их потом годами на антресолях, тешась надеждой когда-нибудь ещё втиснуть в них свой зад, — наивно и глупо.
Жадные до отношений люди всю жизнь копят этот багаж из греющих душу воспоминаний и протухших дружб, реализованных и нереализованных чувств, окружая себя горами эмоционального мусора. Хотя, ведь всё проще простого, тут как с гардеробом — если ты не надевал какую-то шмотку в течении года, вероятность, что наденешь через два-три — мизерна. Выбрасывай смело, — освобождай место новому.
Если возникла необходимость сделать «перерыв в общении», «отдохнуть друг от друга», значит всё — кто-то из кого-то вырос, самое время сказать «всё было круто, чувак, спасибо. Удачи тебе», попрощаться и разбежаться.
Потерять друга невозможно, а вот потребность в нём — запросто. это естественный процесс взросления.

 

http://zaycev.net/pages/13186/1318642.shtml?autoplay=1

Помоги мне мудростью чтоб жить со смыслом, помоги силой воли, чтоб оставить после себя хоть что нибудь.

Каждый должен оставить что-то после себя. Сына или книгу, или картину, выстроенный тобой дом или хотя бы возведённую из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чём после смерти найдёт прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращённое тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив.

Рэй Брэдбери

Я молча чуду верить, что «верные решения» идут в зачет. Нужно закрывать неинтересные книги и уходить от тех, кто ничего не может тебе дать.