Заметка

Итак. Что можно сказать за полугодовое отсутствие? Жить без компьютера можно, но сложно. И ровно до тех пор, пока мысли не начнут разрывать черепную коробку. А все из за того, что женщинам ваще не рекомендуется думать.

Готова начать с неопубликованного.

«Это случалось дважды.
Много лет назад — случилось впервые. Я помню тот день, вечерело. Я вижу заходящее солнце, его блики на лице и волосах. Свежий летний ветер. Он мне улыбается. А я уже поняла, что так больше никогда не будет. И не ошиблась.

Второй раз — я почувствовала это так же, на склоне дня, но уже пасмурного дня. Ветер поднимал волны и трепал волосы. Было холодно,а на мокром песке оставались наши следы. Очень много чаек.
Как два абсолютно разных человека, в совершенно разное время могут вызвать одну и ту же эмоцию.»

***

3 часа ночи, написалось.
Об ошибках. Разговорились мы с коллегами, послушала я пару тройку историй в стиле О. Пушкиной. 
Как можно сделать выбор в пользу человека раз и навсегда? Вот у вас все отлично, а через год все стало сыпаться, прямо как старый потолок. А если есть шанс, что где то есть человек еще лучше и идеальнее, что вот он и должен стать «тем самым»? 
Ошибки часто из за влюбленности. Влюбленность часто пудрит мозги, как бы напевая ослом из Бременских музыкантов : » Никого на свете лучшее неету!»
Еще можно устроить брак по расчету и это полный отстой. Лучше 3 раза ошибиться по безбашенной влюбленности, чем знать, что ты ну максимум равнодушен к человеку, и живешь ты с ним ради каких то благ. 
Может это и не так страшно — делать ошибки, марать страницы паспорта. Но мужчинам все же легче- им не тянуть прицеп ( а то и 2. Хотя с 1 то не каждый возьмет от прошлых отношений) не убиваться на 2 работах вместо вечера с бокалом вина в баре. 

Для женщины дети- это как татуировка. Только на лице.
И тут точно нужно подумать над эскизом, мастером и тем годом, когда ты готова ее уже набить.

Вместо эпиграфа. и еще потому, что послушала песню раз 100 за сутки.

«А надо было встать, бежать в твою сторону? к черту самолет, давай делить жить поровну? Быть только твоим, любить тебя до самой смерти? Медленно стареть, смотреть как растут дети?»
Пфф.
Летала я со спортсменом, скажем -он метатель ядра. Очень подробно рассказал про жизнь спортсменов на сборах, об отношении к учебе, о хим веществах и многом другом, что было скрыто от меня, не входящей в закрытый клуб мс и кмс. Еще в гостинице, волею случая, жила команда футболистов, у низ были сборы.
Не рассказывая много- просто решила, что скорее выберу рисование, чем профессиональный спорт для ребенка.

Второй раз побывала в Казахстане, в Алма-ате. Я очень впечатлилась этой страной ( иди городом? Люди там добрый, открытые. Что говорить — за 5 поездок на попутках с меня не брали деньги даже с уговорами. Даже при том, что стоимость поездки в среднем 150 рублей. Это при том, что проезжали мы из конца города в другой конец.
Метро забавное, людей — по пальцам. Но ждать электропоезд больше 10 минут? Wtf. На мой вопрос к единственному человеку на перроне » Так долго всегда?» я получила ответ «да, а вы что, первый раз в метро?».
Очень мне понравились горы и природа. Везде продают фрукты. Меня покорила малина, кг которой я купила за 200 рублей. Для примера: у дома за 250 я купила стакан 100мл.
Поняла, что «казах без понтов — беспонтовый казах «. Везде шикарные машины, все одеты как на праздник.
Там приятно, хочу еще.
12:01:57

Бывает очень трудно, тяжело и хочется все бросить, но ты всегда можешь вернуться домой.
Когда это случается, и ты вернулся – появляется чувство, что все на своих местах.
Вчера я физически почувствовала покой. Когда я вышла на перрон, то мне показалось, что не было этих 4,5 месяцев, что это был какой то ужасный сон. Вот вот я приду в свою комнату, лягу спать, проснусь все там же – в своей постели и освещенной солнцем комнате с любимыми цветами, картинами, фотографиями школьных и не школьных друзей. Мне не нужно будет куда то торопиться.
Казалось, что я каждый миллиметр знаю наизусть, во снах возвращаясь сюда – представлю все, до мелочей. На самом деле время искажает представления обо всем, меняет местами вещи, планировку комнат и даже цвет обоев, от чего даже моя квартира на секунду кажется чужой. Но дом всегда останется домом. Даже если это был самый высокий «бастион одиночества» и самая крепкая «цитадель зла» — тут самые близкие люди, самые теплые воспоминания. Хочется многое отдать за привычный чай зимой в кресле, за просмотром сериала или летний чай на балконе с видом на трубы. Только никто не спрашивает – что я отдам за это.

Что значит «цель в жизни» и как ее найти? Семья, дети, работа, деньги, здоровье — это все понятно, даже если что то вычеркнуть, по своему вкусу. Это для все понятно, для всех едино. Полететь в Новую Зеландию, в Перу, на Сейшелы? Как то не подходит это для цели всей жизни. Найти половинку, верных друзей? Прекрасно, но не всю же жизнь на это сложить.
Я спросила у гугла и он ответил.
http://www.lifexpert.ru/articles/lifesense/
Когда ответ был почти найден — меня оставили наедине с фразой: «Тогда скачайте эти 2 нашиx DVD диска.»

Страшно, когда детские мечты не сбываются. Когда с еще с детского сада ты думаешь, что ты волшебник, который может покорить весь мир. А в итоге — ты корабль, ну хотя бы шхуна, которая разбивается о быт, рутину. Точнее от того, что не приспособлена к ней. Как если бы эту шхуну с постройки долгие годы держали в зале музея. Полировали там, воском смазывали, мастикой. И всякие там шхуноценители говорили — «Да, я бы покатался на такой», «Купил бы, если бы продавалась». А шхуна то и хотела бы, возможно, да и о плавание на остров Аруба мечтала. Но быть натертой воском в музее — безопасно. И вот в какой то момент ее вывозят на пристань, не понятно по каким причинам, и отправляют в плавание. Вдруг становится ясно, что модель устаревшая, управлять ей может 1 старый капитан со свой бригадой, которая занимается добычей рыбы. Да и воды неспокойные, без красивых закатов. Арубой не пахнет, Лофотенские острова — если повезет.
Вот уже и вываливают на нее тонны вонючей рыбы, запах которой шхуна, к слову сказать, терпеть не может. Качают ледяные волны и холодные ветры. Остается только вспоминать те музейные дни, и верить, что придет кто нибудь, кто оценит старый дизайн, неповоротливый штурвал и отправит на Арубу. Только так — не бывает.

Почему люди все разные? Почему кто то спокойно реагирует на критику, а кто то страдает от нее? Поему кто то считает возможным судить другого, а кто то не может дать ценный совет из за страха помешать?

Было бы проще если бы все были одинаковыми, точнее — одинаково-хорошими. Никаких неожиданностей, всегда знаешь чего ожидать. И, вобщем- то, оправдываешь чужие ожидания, потому все бы поступили так или эдак — одинаковые же.

Олдос Хаксли хорошо написал мир, где людей делят по классам и выращивают одинаковыми. Все быхорошо, только поговорить не с кем..

Сегодня как-то пусто на душе.
И целый мир как-будто отвернулся.
Тошнит от лицемерия уже…
Мне в сердце кто-то влез и не разулся…

Намусорил, осколков набросал,
Мечты разбил и затоптал желанья…
Другой-жалел и мысли собирал,
А третий перебил других старанья…

И так входили люди в душу мне…
Рассказывали тайны и секреты.
Кто-о долгах шептал, кто-о весне…
А кто-то о любви, пришедшей летом…

Я слушала, вникала и потом
Слезами обливалась почему-то.
Я так переживала обо всём…
И обо всех, кто в душу лез обутым…

Топтали, я терпела как могла,
Прощала и на помощь отзывалась…
И душу я свою не берегла.
Она непониманьем наполнялась…

Разрезала как яблочный пирог,
Сердечко, и прохожих угощала…
Давился кто-то, кто-то есть не мог,
А в ком-то просто совесть заиграла…

Взлетаю я с израненной душой,
Парю не высоко, но над землёю,
Есть светлый мир души, пусть небольшой,
Но я для всех ту дверцу приоткрою…

Пусть даже будут дальше мне кромсать
Измученное сердце, не стесняясь,
Я буду людям душу открывать.
И буду верить им, не сомневаясь…

Мёд из одуванчиков

Дорога в город не освещенная, даже знак поглотила какая — то темнота. Въезд в парк, тишина.
****

День города, мы медленно идем, сегодня там будут снимать передачу «Играй гармонь любимая». Все наряжены, с музыкальными инструментами, мы занимаем скамеечку, поем песни о своем городе.
****

Утро мрачно, все темное. День расписан по часам.  Не очень удобно сидит повязка. Задевает бант на голове.
*****

Мы идем с огорода, перекапали все грядки. Садимся на берегу Свири, мне дают сваренное яичко. Мимо идет теплоход, волнуется вода. Неожиданно накатывает волна и мочит ноги, следующая волна накрывает полностью, меня смывает и тащит течением. Они с мамой успевают меня словить.
****

Морось на стекло машины. Мы подъезжаем к нижнему рынку, неудобная парковка. Я не знаю куда идти, стоим с братом, какая — то женщина указывает путь. Я у дверей, не хочу входить. Выходит мама, берет по руку, заводит. В помещении еще холоднее, чем на улице. Кружится голова, меня ловит Тетя Тоня. Я не любила в детстве ее голубую куртку.
****

Мы ходили по улицам в морозные зимние ночи. От вокзала до дома, нас встречали с ночной электрички, она ехала очень долго, в ней было жарко. На улице мороз. Чистое небо и звезды. Вся дорога в ледяных дорожках, мы катаемся по ним, тащим сумки. Скоро, вот – вот уже, теплый свет из окна кухни на 3 этаже. От этого света всегда веяло теплом, домашним уютом, запахом дров из титана.
****
В зале много стульев, я не знаю куда сесть, хоть они и пустые, в зале всего пара тройка человек. Стол под наклоном. Я пытаюсь прочитать все золотые буквы. Давление поднимается, в ушах неприятный писк и стук.
***
Комната в мелкий цветочек, мы вместе делали ремонт. На всю квартиру раздается звук «Витофона». Почему я в детстве понимала, что он не помогает даже от синяков? У него 8 режимов. Мелодию каждой мы знаем наизусть, завываем ее с братом, кто круче тот и выиграл.

****
Картинка нечеткая, как будто пелена на глазах. Приходят люди. Боже, почему так все постарели? С каждым из них я проводила мгновения детства.

****
Как всегда дома праздник. Накрыт огромный стол, много народу и везде яркий свет. Смена блюд  один за другим, а за столом разливаются песни. У всех такие шикарные голоса, не нужна никакая Пугачева, Ротару… Мы делали сканцы. Это были настоящие праздники, таких уже не существует в природе – яркие вспышки, калейдоскоп нарядов и песен.

****
Я считаю пришедших врагов. Один, два… Но разве сюда приглашают? Время исчезло. Просто взорвалось или растянулось. Кажется, что я тут целую вечность, а может пару минут. Стульев уже не достаточно, некоторые стоят. Я не могу смотреть на брата, маму, тетю — мне  просто невыносимо больно. Сказали зажечь свечи.
Август и начало осени – сбор грибов. Мы едем на какой — то километр, одетые странно, в резиновых сапогах и с ведрами.  Как так можно ходить по лесу несколько часов и не заблудиться? Мы неизменно выходили к нашей станции. Однажды мы увидели огромную змею, ее чешуя блестела на солнце, помню ее ускользающий в кусты хвост. Я так и не научилась мариновать волнушки, хотя раньше хотела. Да и с грибами у меня не сложилось.

****
Такой холод, что я перестала чувствовать тело. Нужно нести все цветы в машину, мы забираем их. Загружаемся сами. Хорошо, что дождь перестал, от него еще тоскливей. Водитель трогается, мы едем к дому. Красный бархат кажется каким — то неуместным и ярким.
У дома расставляют стулья. Сколько соседей вышло…

****
Каждое утро мы прибегали с Глебом в большую комнату и запрыгивали к ней на кровать. Я как сейчас помню пупок, на который мы нажимали с братом, по очереди, я даже не знаю – зачем? Утром была гимнастика. Раньше на тканых половиках лежа у кровати. Я даже сейчас не смогу так согнуться как она в свои годы. Позже это просто тряска ног и руг лежа на кровати. Они всегда были такими пухленькими, мягкими. Куда это все ушло?

****
Начинаешь видеть детали. Когда то в детстве мне купили зонтик — трость, я была рада такому подарку, но если бы я знала, что придется сейчас держать его.
Снова в машине, едем в церковь, в которой меня крестили. Рядом на клумбах до сих пор не замерзли цветы, они тоже не уместно яркие.

****

Была очень интересная серия книжек – сказки народов мира. Каждый том был подписан «Сказки народов Азии», «Сказки народов Африки» и т.д. Вечера мы любили проводить в маленькой комнате за чтением книг. Конечно, мы и сами умели читать, но у нее это получалось лучше. Когда то она научила нас с Глебом играть в «дурака», хоть мы и умели и играли втроем – погоны были всегда нашими, нам стоило нереального труда обыграть ее. По рассказам брата, когда он был уже взрослым, а у нее уже не было сил и здоровья, все равно приходил и просил поиграть.

****
Длинна молитва, длиною свечи. Она заканчивается, но отчаянно хочется, что бы она была бесконечной. Необъяснимое чувство. Потом губы – ко льду. Такой холод, что обжигает. Я боюсь упустить хотя бы один фрагмент одежды, нежно зеленый цвет костюмчика, кружево на блузке. Хочу успеть дотронуться до самой мягкой в мире руки. Кладут крышку, такое чувство, что кусочек сердца остался внутри.

****

Утром всегда была разминка. На наших половичках. Такие плетут все бабушки, особенно на севере. Вот бы мне иметь такую растяжку, хотя бы в 25. Потом обязательно разминка на диске для пресса и позвоночника. Я не могу и сейчас заставить себя делать утреннюю зарядку, никогда не могла.

****
Мы идем по кругу и выходим из церкви. Привычно загружаемся в машину. Я пытаюсь запомнить ощущения от красного бархата своей ладонью. Так страшно, что этот бархат станнит нам всем последним пристанищем. Мы проезжаем остатки ее родильного дома, он из красного кирпича и полуразрушен.  Он стоит на дороге,  которая через лес ведет на кладбище.
****
В свои сопливые 10 лет я получала наказание с братом. Стояли на горохе коленями. Так, говорили, еще до войны наказывали провинившихся. Она нас всегда защищала. Лишь однажды мы разозлили ее так, что нас лупили мокрой половой тряпкой. Нам было смешно, мы убегали, я залезла под кровать, но и туда прилетало. Ей было уже тяжело, но она нас хотела наказать. Почему это было так весело.

Дождика нет, мы идем привычной дорогой к могилкам дедушке и прабабушки.  Дважды мы оставались тут с Глебом в одиночестве, красили оградки. Никогда не думала, что тут хватит места и на третьего. Но почему то легче от того, что она будет лежать рядом с мамой и мужем.

Морозный вечер, мы идем по хрустящему снегу за водой. В городе было 2 родника: из одного текла «мертвая вода» и из другого «живая». Утром нужно было обязательно приносить «Живую», а вечером мы ходили за «мертвой». Я не знаю, почему так и для чего, но это было правило. Мы везли канистру и это всегда казалось бесконечно долго и далеко. Мы просто разговаривали.

Яма выкопана, туда помещается маленький гробик красного бархата. Он медленно и аккуратно опускается вниз, пропадает из вида и касается земли. Нам объявляют, что можно кинуть землю. Горсти земли глухо ударяются об крышку. Начинают закапывать.
******
Одно лето мы провели на грядке, которую выделил на своем участке знакомый. Нужно было ходить туда, копать, поливать. Я помню эту дорогу и грязные от земли ноги. У нас был целый урожай своей зелени, овощей. Это было безумно приятно, хотя мы и ленились бегать туда на полив.

На могилку выкладывается все цветы, их отказывается очень много. Выглядит – как огромный букет. Это кажется, живое пятно среди крестов и деревьев. Ставим фотографию. Откуда в человеке столько слез?

****

Раньше мы ездили на дачу к тете Розе. Маленький домик с баней и прекрасной природой, не смотря на змей, живущих в ближайших оврагах. Она любила жар и пар, но только правильный. А я до сих пор с трудом переношу это. В моей памяти она сидит спиной к окошку, вокруг густой пар и только очертания видны в дневном свете. Потом я убегаю – кто то сказал, что поддаст жару, а я боюсь, что задохнусь среди этих веников и бревен.
****
Мне кажется, что нужны целые годы, чтоб понять, осознать и принять. Это такая боль, которая не уходит от нас уже никогда. И чем ближе тебе человек, тем глубже остается рубец. Страшно, что с одного такого рубца жизнь твоя начинает вести счет, и к последнему твоему дню может и не остаться живого места. Вряд ли это не будет больнее.
Нет больше  Лапушки.

****

Мне было лет 5-6. Летом мы ехали куда — то далеко за город, в какие — то поля. Мы выходили из автобуса и перед нами расстилался нескончаемый желтый ковер. Это были луга, на них не было места ничему – все покрывали желтые головки одуванчиков. Солнце их освещало,  и смотреть было невозможно, они ослепляли яркостью. Они мне казались нереальными, огромными, до пояса. Нам приходилось идти сквозь это желтое море как можно дальше от дороги. Когда мы доходили до места, доставались пакеты, мы начинали собирать желтые шляпки. Потом мы привозили домой наш сбор, мыли, очищали и… варили. Я помню огромную кастрюлю, в которой плавали эти желтые цветки. Их мешали, сахарили, снова мешали. А потом этот отвар, чудесным образом превращался в мёд. Мы ели его долгими вечерами. Я давно его не видела, не пробовала, но каждый раз, когда я вижу желтый, или даже белый,  одуванчик я вспомню её.

 

У Бога все живы. А у меня жизнь остается в маленьких предметах – в вазе, глиняной овечке,  кассете группы «Демо», золотом сердечке, крестике, травах, книжках в стеллаже, клене за окном.
И издалека раздастся снова «Кирги – на – на, кирги — на – на…».